Я, так сказать, средневековый фетишист и никому об этом еще не рассказывала. Сейчас поясню. Я не мечтаю в порыве страсти с грохотом срывать доспехи, я не романтизирую чахотку и уж точно не любительница галлюцинировать от плесневелого хлеба. Просто на моей книжной полке я припрятала хвост русых волос за томиком матана.
В средние века считалось романтичным подарить близкому свой локон в кулоне. Иногда из волос делали браслеты или кольца. Волосы считались источником магической силы, они хранили память, ими «привязывали» к себе возлюбленных.
Мой случай менее возвышен, а кому-то покажется даже странным. Я храню волосы в герметичном пакете, чтобы сохранить запах, и вскрываю его в минуты тоски по юности. Это моя машина времени. Достаточно прикрыть глаза и сделать глубокий вдох, чтобы перенестись в тот летний день. Первое, что я ощущаю, это горький запах полыни.
Мне было 17, и я все понимала про эту жизнь, в отличие от моих родителей. Никогда позже во мне не было такой ясной уверенности. Летний душ на даче, скрипучие половицы и полутьма. Мы с лучшей подругой моемся вместе, потому что бака хватает только для одного. У нас на двоих один шампунь с полынью и один велосипед. На нем мы поедем на холм: валяться на разогретой солнцем траве, есть мелкую землянику прямо с кустиков и читать друг другу вслух Брэдбери. Порыв ветра стащит с нее панаму и донесет до меня аромат ее волос, такой же, как у меня. И я пойму, что не существует слова, чтобы описать такую близость.
Я снова делаю вдох, отделяю приторный запах клубничных сигарет, которые мы стащили у бабушки. Курим не в затяг, чтобы не было рака. Посиневшими от холодной речной воды губами по очереди жадно присасываемся к бутылке кваса. Он разогрелся на солнце, и, кажется, я хмелею, растягиваясь на песке.
Сигаретный запах смешивается с дымом. Сумерки. Мы жжем костер на заднем дворе, сидим на коротком бревне, прижавшись друг к другу боками. Мир такой большой, мир — это мы вдвоем. Я чувствую в себе смелость и жажду сделать что-то важное прямо сейчас. Не могу усидеть на месте и иду в дом. Вытаскиваю бабушкину сумку со швейными принадлежностями, нахожу там толстые портновские ножницы. В коридоре у трюмо я собираю волосы в хвост и отрезаю его. Зову подругу. Теперь наши волосы одной длины, как и наши дороги. Мы связаны до конца.
Я еще не знаю о переезде в другой город, о рутине в профессии, которой я грезила с детства. Не думаю о том, что когда-нибудь умрет бабушка, а потом и мама. Я уверена, что впереди меня ждет множество таких же беззаботных моментов, наполненных невыразимой нежностью.
Размещено: 17.07.2021