Татьяне Ивановне было уже за 85, когда силы стали ее оставлять, и я был свидетелем невероятных усилий, которые она прилагала, чтобы хоть в каком-то качестве остаться в театре. В последние годы ее здорово поддержала дружба с молодым Сашей Абдуловым, который взял над ней шефство.
Однажды на репетиции в отсутствие Татьяны Ивановны обсуждался вопрос: "Что делать с Пельтцер? Она совсем не помнит текст…" В спектакле "Поминальная молитва" у нее была крошечная роль, но ведь и ее надо было сыграть! И тут встал Саша Абдулов: "Не надо! Не убирайте Пельтцер из спектакля… Я буду говорить за нее текст".
И действительно, Абдулову удавалось изящно все сделать, было незаметно, что она забывает слова. Между ними сложились трогательные отношения нежной дружбы, как между сыном и матерью — они так и говорили друг про друга: "сыночек", "мама". Татьяна Ивановна любовалась его красотой, робко восхищалась, болела за его неудачи и успехи.
Думаю, что Абдулов стал важной вехой в ее нелегкой жизни. Он спас ее от отчаяния. И на сцене он, игравший ее сына, спрашивал: "Мама, вы, наверное, устали? "И Пельтцер, собравшись с мыслями, отвечала: "Да, очень! "И тут же — овация. Так на нее реагировал зал. Зная, что Пельтцер появится в конце спектакля на несколько минут, ее выхода ждали.
Ну а последние ее приезды в "Ленком" были без выходов на сцену. Она просто приезжала, чтобы посидеть в гримерке, подышать театральным воздухом, поздороваться с актерами.
Как-то в один из таких приездов кто-то ей сказал: "Людям, наверное, кажется, что вы никогда не были молодой…" Она подумала и ответила: "А мне кажется, что я никогда не была старой…"
Размещено: Вчера